— Ну что ж ты? Иди, — с трудом дыша, сказала Аня и, скособоченная, потащилась наверх. И снова вышла из дверей, заправляя кофточку в шорты, опять взяла на плечо коробку.

Феликс не знал, что делать.

Он походил возле стола с брошенными ракетками. Артем, кинув ногу на ногу, развалился на скамейке, поглядывал на разгрузку и курил сигарету. Курить ему разрешал отец, работавший слесарем в доме отдыха, и нередко «стрелял» у него сигареты, и они вдвоем покуривали во дворе. Не боялся он и отца Феликса, потому что еще год назад за курение и вечную неуспеваемость был изгнан из их школы и учился в другой…

Наконец Феликс подошел к машине. Каждый из мальчишек, как муравей, что-то тащил в распахнутые двери.

Вот шофер стал ногой пододвигать к Ане из кузова громаднейшую — из-под телевизора, что ли — коробку.

— Отойди, — шепнул ей Феликс, вцепился правой рукой в веревку, рванул — ух и тяжела! — левой подхватил другую коробку и, посвистывая, пошел к дверям. А веревка все глубже и глубже врезалась в пальцы.

Потом Феликс сбежал вниз и крикнул Артему:

— Эй, вице-король пинг-понга, можно вас на минутку?

Артем выплюнул сигарету и подошел к нему.

— Помоги навьючить этот шкаф.

И втроем — он, Валерий Михайлович и Артем — с кряхтеньем и криками спустили из кузова старый громоздкий шкаф и потащили по узкой лестнице на второй этаж. Комнатка была тесненькая, с пыльным окном и клочьями обоев у плинтуса.

— У вас нет бутылок с этикетками? — спросил Артем, оглядываясь, — он уже год собирал винные этикетки, и у него была отменная коллекция их. Ему никто не ответил, и Артем ушел вниз, и, конечно же, опять развалился на той же скамейке.

Вдруг Феликса кто-то тронул за штаны. Он обернулся. Перед ним стоял Ваня и рассматривал фирменную марку, пришитую к заднему карману его джинсов — ковбой в широкополой шляпе объезжает упрямящегося мустанга.