— Все, — ответил Филипп и даже поежился от страшного рассказа Кинтохо.

— А драконы у вас водятся? — чтобы перевести разговор на более приятную тему, поинтересовался Филипп.

— Нет, сюда они не заползают и не залетают. Этим громилам в лесу негде развернуться. Сам понимаешь, сплошные деревья. Они там живут, — махнул рукой в сторону Кинтохо. — В горах, в пустыне и в море. А у нас здесь тихо и спокойно: лешие и упыри, кикиморы и вурдалаки. Да ещё от анчуток[АНЧУТКА — в восточнославянской мифологии — злой дух, бес. Анчутки бывают водяными и воздушными.] покоя нет. А в озерах ещё и водяные с русалками водятся. Веселый народ.

«Ничего себе спокойно, — подумал Филипп. — Верить никому нельзя, брать ничего нельзя, того и гляди отравят или слопают. Вот дорожку себе выбрал. Как хорошо, что я встретил этого дикаря. Он все-таки со всей нечистью знаком» — И каждая нечистая рожа норовит меня уму-разуму поучить, — беспечно продолжал болтать Кинтохо. — Я уже столько всяких гадостей могу, о-го-го! Хочешь, с десяти шагов попаду тебе шишкой в лоб?

— Нет, не хочу, — ответил Филипп.

— Жаль, — лукаво сверкнул глазами Кинтохо. — Я каждый день учусь стрелять в цель из лука. Я бы показал, но боюсь стрелу потерять. Зато кидаюсь я… Вчера один знакомый леший хотел что-то спросить, разинул пасть, а я ему туда сосновой шишкой — р-раз! Проглотил, даже не подавился. Вот все хохотали.

— Эй, Кинтохо! — неожиданно услышали ребята.

Несколько в стороне, между двух могучих дубов образовался столб пыли выше деревьев. Затем он распался и на его месте остался кургузый старичок, похожий на замшелый пень. Нос у старика походил на сучок, зато глаза были такими ясными и синими, словно в них отразилось весеннее небо. Старик был невероятно лохмат, одет в грязное рванье, а на ногах у него были липовые лапти. Причем, левый лапоть лесной чудак надел на правую ногу, а правый — на левую.