Одной рукой старичок опирался на палку, а в другой держал огромный красный мухомор. Он нюхал его словно цветок, вздыхал и даже причмокивал от удовольствия. — Куда это ты бутерброд тащишь? — ласково поинтересовался старичок и показал на Филиппа.

— Домой, куда же еще, — ответил Кинтохо. — А ты что не спишь, старая кочерыжка?

— Как же, уснешь здесь, — широко зевнув, проворчал старик. — Жрать охота. Может поделишься мальчишкой? А я тебя потом научу превращаться в лесного зверя.

— Черта лысого тебе, а не мальчишку, — сказал Кинтохо. — Опять обманешь, не научишь.

— Конечно обману, — охотно согласился старик. Внезапно он раскрыл рот, сунул туда мухомор и разом проглотил его. Филипп даже испугался. Рот у тщедушного старичка оказался таким огромным, что он спокойно мог заглотить целого гуся.

— Нам самим мало, — сказал Кинтохо и поволок Филиппа дальше. — У меня едоков полон дом.

— Тогда подойди, я тебе что-то дам, — вслед им крикнул старичок и начал рыться в своих лохмотьях.

— Не дашь, — обернувшись, ответил Кинтохо. — Я тебя знаю. Палкой огреешь.

— Конечно огрею, — признался старик и обиженно добавил: — Жадина. Да и мальчишка дрянь. Одни кости. Чтоб вы подавились им.

— Что?! — В ужасе пролепетал Филипп. От страха у него подкосились ноги, и он остановился. — Вы меня хотите съесть?!

— Да ты не бойся, — успокоил его Кинтохо и похлопал Филиппа по спине. — Это я для лешего сказал, чтобы отстал. Я тебя никому в обиду не дам. Пока ты со мной, тебя никто не тронет.

Мальчишки продолжили путь. Продираться сквозь густые заросли было нелегко. Уже через каких-нибудь полчаса Филипп исцарапал себе лицо и руки, голова его покрылась сухими хвойными иголками, листьями и паутиной. И если бы не джинсы и яркая майка, Филипп вполне сошел бы за лесного жителя, какого-нибудь начинающего боровика.