Вот оно! Я зажмурился… Удар! Правое колесо задело вершину дерева. Вертолет развернуло. Но автомат тут же выровнял его. Еще удар. И все стихло. Вертолет на земле. Я, кажется, цел. Несколько секунд бессильно просидел в кабине, потом медленно открыл прозрачный колпак и, как лунатик, выбрался наружу.

Вот это посадочка! В ушах звон. В ногах слабость. Но я все-таки обошел машину, осматривая ее. Повреждений у моего красавчика было два: сломана правая стойка шасси и погнута одна из лопастей несущего винта.

Из-за сломанной стойки мой «Зетик» стоял накренившись вправо. Но это ничего, наклон не слишком велик. Взлететь можно и в таком положении. Но винт… Конец легкой треститовой лопасти изогнулся под углом градусов тридцать. Да, самому таких повреждений не исправить. Придется вызывать аварийный вертолет и ремонтников. И без аэромилиции, конечно, не обойдется. Сейчас прилетят, составят протокол, отберут права…

Да, не повезло мне. Прощай мечта о воздушном путешествии на Кавказ. Теперь его не будет. По крайней мере в этом году. А все потому, что моя дорогая мамочка до сих пор считает меня ребенком. «Этого нельзя, это опасно, это запрещено!» Вот и вынудила меня тайком от всех испытывать вертолет. Пусть теперь поволнуется. Нарочно здесь до вечера просижу!

Хотя, ради объективности, надо признать, что с предками мне еще повезло. Они, во всяком случае, не жадничают. А вот у моего лучшего друга Игоря предки совсем никуда: не хотят обеспечить своему единственному сыну хотя бы минимум современности. Кроме мотоцикла, карманного телевизора и другой мелочи, у него нет ничего. Ни микроавтомобиля, ни тем более микровертолета. А они еще теоретическую базу под это пытаются подвести. «Вещи, — говорят, — портят людей. Нужно уметь обходиться лишь самым необходимым». Тоже мне, философы! Но я о них только так, между прочим вспомнил. Просто к месту пришлось.