Полянка, на которую я брякнулся, была вполне симпатичная. Окруженная высокими деревьями, залитая солнцем, она вся была усыпана крупными, яркими цветами. Я узнал лютики, ромашки, колокольчики, розовые пирамидки иван-чая. Тут было множество и других цветов, названий которых я не знал, но встречал их довольно часто. Однако на этой поляне они были более крупные, яркие и какие-то уж очень чистые, словно вымытые. Воздух чистейший. Здорово пахнет медом и земляникой. Сплошной нектар!

Аэромилиции почему-то все еще не было видно. А все же классно я от них улизнул! Видимо, залетел на территорию Окского заповедника. А в заповедники аэромилиция не летает, чтобы не беспокоить шумом моторов наших «меньших братьев». Вот и прекрасно! Может быть, удастся замять все это дело? Сгоняю на малолитражке в город, договорюсь с ремонтниками — и все!

Я еще раз оглядел эту уютненькую полянку. Над цветами трудились пчелы, по самое брюшко зарываясь в их чашечки. В травяной гуще непрерывно трещали кузнечики. Благодать! Как все-таки хорошо, что хоть государство сохраняет такие чудесные уголки природы. Есть куда заглянуть при случае. Цветов порвать, ягод поесть прямо с ветки.

Вадик с соседней дачи, у которого тоже есть свой микроверто, тоже как-то залетел в заповедник. Но ему явно не повезло. Наверное, не на то место сел. «Везде, — говорит, — указатели понавешаны, асфальтовые дорожки для посетителей сделаны. Мура!» Его, правда, оттуда быстренько вытурили. Вот почему он, наверное, и не увидел такой красотищи, как эта полянка. Ну ничего. Теперь мы обязательно нагрянем сюда нашей компашкой. Мы эту поляночку быстро цивилизуем!

Но сейчас надо думать о том, как выбраться на одну из тех асфальтовых дорожек, о которых рассказывал Вадик. Я пошел наугад прямо через лес, уверенный, что очень скоро найду какую-нибудь дорогу или, на худой конец, линию связи. Но лес, вначале довольно редкий, становился все гуще и гуще. Все чаще встречались упавшие от старости деревья. Огромные выворотни казались вставшими на дыбы медведями. Высохшие, с отпавшей корой сучья тянулись к небу, как руки Кащея. Жуть! Только похвалил… И куда только администрация заповедника смотрит?