Огнём согретого, До счастья спелого И вместе спетого. * * * Целовались в подъезде долгом, Пахнущем позавчерашней краской. Ты называла меня котёнком, Мечтала, что буду с тобою ласков, Нежен. Как зверь. Как в одном романе. Как в фильме с диКаприо или Гиром. Был даже презерватив в кармане. Но не было ключей от квартиры, В которой могли бы сойтись поближе За чашкой чёрного кофе с ромом. Я мельком думал, как ненавижу Постоянные эти обломы. Оставалось глотать поцелуи Вкуса орбитовского апельсина. С возмущеньем взирали бабули, Шаркающие по магазинам. Мимо вверх-вниз проносились детки, Подглядывая за нами искоса. А мы краснели на лестничной клетке, Не от стыда, а от жара искуса. И ты шептала: «Не надо. Люди», Я соглашался с тобой: «Не надо». И как слепой изучал твои груди, Пока жильцы проползали рядом. Из-за чьих-то дверей негромко Магнитофон хрипел бесконечный. Ты называла меня котёнком, Мечтала, что буду с тобою вечно. Мечтала ещё о ребёнке общем, Чтобы всегда и повсюду вместе. Я был естественнее и проще: Я просто целовался в подъезде. * * * Вокзал в цветах, и вот пора, Вздыхает: ах, потом — ура, А где там наш? — вон, машет нам, И медно марш: парам-парам, Натужный скрип, рывок и стоп, И чей-то всхлип, потом — потоп, Уже охрип, кипит народ, И снова скрип, рывок вперёд, И колесо за колесом,