Так как я не был нужен Лукьянову никогда, он со мной вообще не здоровался.

-- Представь себе масштаб его забот! -- тихо воскликнул отец. -- Просто нет времени на лишнее слово, на лишнюю фразу.

-- Он хоть раз спросил, как ты себя чувствуешь? Лично моим здоровьем он не интересовался ни разу.

-- У него нет времени на этикет. Но если бы мы заболели, он бы помог. Не сомневаюсь.

-- А почему он не приходит к нам в гости? -- спросил я. Мне было интересно посмотреть на Лукьянова.

-- В наш век телефон все чаще заменяет живое человеческое общение, --объяснила мне мама.

-- В сутках всего двадцать четыре часа... И в этом Лукьянов не виноват, -- возразил отец.

-- Нет времени? -- задумчиво произнесла мама. -- Это правда... На нем держится стройка!

-- Ну, почему же? -- не согласился отец. -- У нас много одаренных людей. -- Он назвал несколько имен и фамилий. И, обратившись к маме, добавил. -- А ты сама? Ни одно правительство не может обойтись без министра финансов!

Мама как будто не услышала последней фразы.

-- Лукьянов -- голова! -- сказала она. -- На лету схватывает.

-- При этом он советуется, звонит... И всегда смотрит вперед! --согласился отец.

Действительно, разговаривая по телефону с Лукьяновым, папа и мама то и дело повторяли.

-- Вы правы: это -- пройденный этап. Надо смотреть в будущее!

Лукьянов даже приснился мне однажды с подзорной трубой в руках: он разглядывал, что делается... там, впереди.

Я не влюбляюсь в людей так часто, как папа. Но одного человека я любил уже больше трех лет. Это был дирижер нашего хора Виктор Макарович.

Взрослые люди утверждают, что трудно объяснить, за что именно любишь человека. Но я бы, мне кажется, мог объяснить...

Во-первых, он раньше всех заметил, что у меня открытое и приятное лицо. Во-вторых, он умел показывать фокусы, играть не только в чехарду, но вообще во все игры. И обязательно побеждал!