Директора Дома культуры, которого мы прозвали Дирдомом, он обыгрывал на бильярде. Дирдом очень нервничал и объяснял свои поражения тем, что на нем "вся культура".

"Если бы Лукьянов проиграл Виктору Макаровичу, -- подумал я, -- он бы, наверное, сказал, что "на нем вся стройка". Неплохо устроились!."

Я продул Виктору Макаровичу несколько партий в настольный теннис. После чего мне сообщили, что в обыкновенный теннис он играет гораздо лучше, чем в настольный...

Когда Виктор Макарович обыграл в шахматы девочку из младшей группы нашего хора, я услышал, как Маргарита Васильевна сказала:

-- Ну, ей-то вы могли бы и проиграть!

-- Зачем унижать ее? -- ответил Виктор Макарович. И, испугавшись, что Маргарита Васильевна обидится, стал объяснять. -- Вы же сами говорите, что детей следует уважать... И нельзя обманывать!

С маленькими участниками нашего хора он любил играть в прятки. И они никогда не могли его отыскать.

-- У меня и фамилия-то для игр подходящая: Караваев! -- говорил он. --Каравай, каравай! Кого хочешь, выбирай.

Только одну игру Виктор Макарович отверг прямо у меня на глазах. Он не захотел играть в поддавки.

-- Это какая-то антиигра! -- сказал он. -- Победа состоит в поражении... Стремиться к тому, чтобы тебя уничтожили? Не понимаю.

У него на многое были свои особые взгляды. Вот, например, ему не нравилось слово "конферансье". Слово "ведущий" казалось ему нескромным. И он прозвал меня "объявлялой".

"Объявляла" -- так меня все и звали.

-- Ты как бы разведчик, -- объяснил мне Виктор Макарович. -- Первый начинаешь общение с залом. Твой голос звучит еще до того, как я взмахну рукой, до того, как зазвучит музыка. Ты должен зарядить людей вниманием, интересом. Это очень ответственно! Ты как бы наша обложка. А обложка в книге -- не последнее дело. Можно даже сказать, первое: с нее все начинается. Надо не просто произносить фамилии композиторов и названия песен, а голосом своим выражать отношение и к сочинителю, и к его музыке... А чтобы иметь свое отношение, ты должен знать!