Ясно, что «Штаб пяти» легко нашел агента С25, который после краткого опроса был направлен испанскими таможенниками в ближайший концентрационный лагерь. С помощью сообщника капитан Крафенберг переслал дезертиру штатское платье, чтобы он мог явиться в Сан-Себастьян, не возбуждая излишнего любопытства. Этот дезертир привлек его особое внимание.

Разве своим бегством он не показал гораздо большую смелость, чем те, которые при переходе через границу довольствовались обходом патрулей по крутым горным тропинкам?

Обстоятельства, при которых пришлось бежать этому человеку, свидетельствовали о том, что он обладал неукротимой энергией. Нет ничего удивительного, что «Штаб пяти» проявил к нему особый интерес.

Когда капитан Крафенберг вышел из лагеря с С25, он с места в карьер приступил к разговору о близком конце войны.

— Французы и их союзники, — заявил он, — скоро будут совершенно разбиты нашим доблестным кайзером; помогая нам, вы, несомненно, окажете услугу делу мира. Для чего напрасно продолжать эту ужасную войну, которую мы решили довести всеми имеющимися средствами до нашей окончательной победы?

Чтобы сразу же установить хорошие отношения с немцам и С25 пустился на «полную откровенность».

— Если бы вы знали, как я ненавижу войну! Я ведь пацифист! А меня заставляли драться, да сверх того со мной еще плохо обращались! Если бы я не удрал, меня, безусловно, приговорили бы к смерти и расстреляли. Я, действительно, отказался идти в траншеи после того, как меня несправедливо и грубо наказал офицер.

Пока автомобиль удалялся от лагерей, Крафенберг и дезертир успели быстро познакомиться. Скоро они въехали в пригород Сан-Себастьяна, проехали новые кварталы и цирк.

В этот день был бой быков.

Когда они проезжали мимо праздничной арены, капитан с сожалением проговорил: