- Извини, дружок, зовут дела, во дворе нынче весенний субботник; высадка цветов... Зван и я.

- Будете копать? - вытаращился Артем.

- Нет, не копать, но без меня не обойдется.

- Можно, я с вами?

------

О многом думал в тот день Артем Крохмалев, шагая по улице. Руки в карманы, плечи вздернуты, крапчатый нос сморщен улыбкой.

Вот как, оказывается, можно...

В старом дворе было - у каждого свой палисадник, а там, за оградой, и курятник, и бочка для душа, и укропчик растет к столу... Переехали в новый микрорайон. Дома многоэтажные, простор. Ну, и что? Нижние жильцы, торопясь, уже огораживают участки под окнами штакетником, обрезками жести, проволокой. Сажают деревья, рыхлят землю - каждый по себе, по своей нужде и соображеньям... Вразнобой. Здесь было совсем не так. Ходил, распоряжался чудной этот старик. В старый пень, выдолбленный, насыпали земли, тут, говорят, настурции посадим. Натащили булыжников, уложили повольнее, как в природе, устроили альпийскую горку. И еще придумана беседка, будут колыхаться на ветру ее висячие стены из хмеля, плюща, синецветной красавицы-ипомеи...

И для ребят место оставили, для беготни. А у них в квартале, между корпусов, была асфальтовая площадка - и сразу, откуда ни возьмись, повырастали, как грибы, гаражи-гаражики. "А вы, ребята, играйте в песочнице!" - что им тут, детский сад? Как-то собрались, устроили в подъезде маленький шум, сразу дворник примчался, заорал, будто небо валится: "Не дурите!" Как же без дуренья обойтись, если делом заняться негде? Вот и пошли в ход ножики: перила исцарапаны, в лифте такое понаписали - волосы дыбом встают!

А тут все иначе. Как дружно работали! И взрослые, и ребята, даже с другой стороны улицы. Все слушались эту... Гликерию, вкалывали - будь здоров!

Ну, и он не отстал.

Артем сощурился от удовольствия, вспомнив, как с хрустом врезалась лопата в сырую землю, прошитую корешками трав. Как трепыхался в синеве голубь, белый, белый, словно листок бумаги. Как раскачивала ива гибкие прутья, усаженные почками-пчелками, желто-пушистыми, пахучими...