Конопатый носик сморщился пренебрежительно.

- Пробовал - неинтересно. Это раньше собирали. Искали, менялись, с конвертов отклеивали. А теперь не собирательство, а покупательство. Дадут родители денег, идешь и берешь серию или блок. Прямо в магазине.

- Согласен, - закивал Тарас Федорович, - хотя не так все просто, настоящий филателист все же собирает, а не покупает, ну, вот и я собираю, только не марки, а предметы старины - все, во что вложено уменье рук, что копилось в сокровищнице мастерства из века в век...

- А зачем? Для чего хранить все это?

- Да ты присмотрись, ну, хоть к нашей кольчуге! Дотронься, ощути тяжесть и холод металла - в нем реальность сказок, легенд, древних книг! Разве нет у тебя чувства свидания с прошлым? А ведь оно не чужое - прошлое народов, живших до нас! Глубоки корни культуры.

Тарас Федорович мысленно одернул себя - возраст собеседника подзабылся в увлечении. Стал говорить проще, показывать больше. Сердоликовые печатки-акики с надписями паутинной арабской вязью. Чеканные, гордо подбоченившиеся кувшины...

- И где это вы достаете - такое старинное? Его ж нигде нет...

- Ох, милый! - с чувством воскликнул Тарас Федорович. - Знакомы ли тебе упорство, азарт поиска? Чердаки - пыльные королевства пауков и мышей? Сырость и сумрак подвалов? И где-то ждет тебя дырявая корзина или чемодан с оторванной крышкой! Или прабабкин сундук! А там - нечто, увернутое в тряпицу, уцелевшее от хищных зубов времени?

Увидев, что мальчуган проникся и смотрит завороженно, Тарас Федорович не спеша повел его к картинам.

- Фотография, друг мой, лишь каталог черт лица. А портрет, живописный - это отражение души. Не черты лица, а мысль, страсть человека постигал мастер и дарил ему бессмертие...

Вот в этот момент и раздался бесцеремонный, всепроникающий стук, и голос Гликерии свел обоих на грешную землю:

- Сосед, а, сосед, не забыли, какой день сегодня?

Тарас Федорович забыл - и смутился, вспомнив. Сказал озабоченно: