– Молодой человек! – позвал хозяин лимузина Клима и полез в нагрудный карман.

Клим немедленно подскочил к мужчине и, проводив взглядом стодолларовую купюру, плавно опустившуюся на дно шлема, издал восторженный вопль:

– Браво! Браво нашему дорогому меценату! Вы Циолковский наших дней и крестный отец гуманоидов! Следующая открытая звезда будет названа вашим именем! Граждане! Бурные аплодисменты!

Мужчина, сдержанно улыбаясь, махнул рукой.

– А вам было страшно на орбите? – спросила девушка Геру.

– Не столько страшно, сколько неприятно, – ответил Гера. – Когда начинаешь входить в плотные слои атмосферы…

– А я видела, как вы входили в плотные слои атмосферы на прошлой неделе, – перебила она. – Траектория вашего полета проходила как раз мимо нашего дома.

– Правда? Сколько раз говорил себе: остановись, Гера! Хватит летать! Забудь о космосе, потому что на Земле столько прекрасных девушек! А где же ваш дом?

– На Горке. Рядом с фуникулером.

– Это какой? Такой серенький под соломенной крышей?

– Нет, такой голубенький с белыми колоннами и амурчиками…

– Лисица! – не слишком ласково сказал мужчина, заталкивая портмоне в карман пиджака. – Иди в машину!

Девушка моментально опустила глаза и юркнула в салон лимузина. Гера уже не мог ее видеть за тонированными стеклами.

«Что за странное имя! – подумал он. – Никогда не слышал ничего подобного!»

Клим схватил его под руку и потащил к «шестерке».

– Сваливаем! – крикнул он. – Милиция едет!

Едва Гера успел упасть на заднее сиденье, как Клим рванул с места. Он свернул с Гоголевской в Полунин переулок и дал полный газ. Машина у него была не старая и не молодая. У нее вообще не было возраста. Клим работал слесарем в автосервисе, и за несколько лет нашпиговал гнилой кузов «шестерки» отслужившими свой срок чужеродными деталями, назвав это инженерное чудо за небывало обильный выхлоп Скунсом.