– Тут Святой Петр увидел, что, хотя палатка была освещена факелами, рядом с одним из рыцарей действительно стояла горящая свеча. То была большая толстая свеча, из тех, что могут гореть целые сутки. Рыцарь, не имея для нее подсвечника, собрал кучу каменьев и обложил ее кругом, чтобы она не упала.

Все общество разразилось громким смехом. Все указывали на свечу, стоявшую на столе возле Раньеро и точь-в-точь похожую на описанную шутом. Кровь бросилась в голову Раньеро, это была та самая свеча, которую он несколько часов тому назад зажег у Гроба Господня. Он не мог потушить ее по своей воле.

– Когда Святой Петр увидел эту свечу, – сказал шут, – он понял, чему обрадовался Господь, и не мог не пожалеть Его.

«Вот оно что, – сказал он, – это тот самый рыцарь, что утром первым вскочил на стены вслед за Готфридом Бульонским и которому вечером позволено было раньше всех других зажечь свечу у святого Гроба».

«Верно, – сказал Господь, – и, как видишь, свеча его все еще горит».

Шут заговорил очень быстро, изредка бросая выжидающий взгляд на Раньеро.

– Святой Петр не мог не пожалеть немного Господа.

«Разве Ты не понимаешь, почему у него горит свеча? – сказал он. – Ты, наверное, воображаешь, что он думает о Твоих муках и смерти, глядя на нее. Но он думает лишь о чести, которую приобрел, когда был признан самым храбрым в войске после Готфрида!»

При этих словах гости опять захохотали. Раньеро было очень сердит, но принудил себя тоже засмеяться. Он знал, все найдут очень смешным, если он не сумеет стерпеть этой шутки.

– Но Господь заспорил со Святым Петром, – продолжал шут.

«Разве ты не видишь, как он бережет свою свечу? – спросил Он. – Он прикрывает пламя рукой из боязни, что ветер задует ее, когда кто-нибудь приподнимает полу палатки. И он отгоняет ночных бабочек, летающих кругом и грозящих ее затушить».