— Отец, — пробормотал он недоуменно, — там нет никакого термита. У того, кто сидит в спальне, — длинные уши и всё тело в шерсти.
— Ага! — обрадованно закричал Буки. — Я так и знал! Конечно, это не мой друг термит, а мой злейший враг — заяц! Но теперь-то он попался в мои лапы!
И он поспешил убедиться сам в том, что вчера запер именно зайца Лёка. Он открыл окошечко над дверью, заглянул в комнату и ехидно крикнул:
— Доброе утро, дорогой Мор-Мак!
— Я не Мор-Мак, — смиренно признался заяц.
— Ха! Как будто я сам не вижу, кто ты такой! — от радости Буки просто задохнулся. — Ты попался, Лёк, и я не пощажу тебя! Я отомщу тебе за все обиды! Я придумаю для тебя самую страшную казнь! Самую страшную, вот увидишь!
Буки захлопнул окошечко и начал думать.
История четырнадцатая, страшнее которой для зайца и придумать нельзя
Придумать казнь — дело простое. Но придумать самую страшную казнь — совсем нелегко. Всё время боишься ошибиться!
— Побить палками, сжечь и повесить! — мстительно перечислял Буки. — Да, но если я его сначала изобью, — спохватывался он, — то Лёк не почувствует боли от ожогов… А если сожгу, то не смогу уже ни побить, ни повесить… А если повешу, то не смогу избить… Что же мне сделать?!
А Лёк сидел в своей комнате и думал, что, видно, не в добрый час он решил пойти в гости. Фея мама Рандату ждала его, а ему надумалось посмеяться над Буки.
— Если бы я действительно был термитом, я бы прогрыз стену и убежал. А теперь ещё не известно, чем всё это кончится для меня…
И вдруг откуда-то сверху Лёк услышал тонкий голос. Сначала заяц подумал, что паук Диаргонь пришёл поиздеваться над ним и припомнить, как невежливо разговаривал с ним Лёк. Но голос сказал вот что:
— Послушай меня, Лёк. Это говорит сверчок Салир. Я давно живу у Буки, и ты знаешь, что сверчки любят своих хозяев. Но от Буки я никогда не видел добра, не слышал ни одного вежливого слова. Я ни разу не видел, чтобы он был добр хоть к кому-нибудь. Он любит только себя, думает только о себе, жалеет только себя. И я решил отомстить ему…