Как-то утром, когда они вместе со своей лучшей подругой Милдред рылись в саду, клюя червяков, жуков и семена разных трав, Джерти сказала Милдред:

– Ты знаешь, я думаю, что один из моих цыплят чудной.

– Чудной, Джерти? – прокудахтала Милдред. – Ты имеешь в виду чудной «ха! ха!» или чудной «странный»?

– Странный, – ответила Джерти. – Я уже давненько к нему приглядываюсь. Другие семь цыплят ведут себя вполне обычно, но этот отличается. Начать с того, что он держится сам по себе, на отшибе. Вот даже сейчас. Посмотри на него.

Милдред посмотрела на птенцов Джерти, носящихся в траве и клюющих всё что ни попадя, и заметила, что только семеро из них заняты этими обычными цыплячьми делами. Восьмой же птенчик стоял возле самого пруда, глядя на плавающих там уток.

– Это – он? – спросила она.

– Да, – вздохнула Джерти.

– А что тут такого странного, он только смотрит на уток.

– Да, я знаю, Милдред. Но почему он смотрит на уток?

– Лучше его спроси, – посоветовала Милдред.

– Ты! – пронзительно крикнула Джерти цыплёнку. – Иди сюда!

Услышав её голос, восьмой цыплёнок повернулся и пошёл к ним. Обычно маленькие цыплята бегут к своей маме, когда она зовёт их – бегут очень быстро – трепыхая своими коротенькими маленькими крылышками. Но этот не спешил.