Господин японец Мали вовсе не был никаким японцем. Он просто-напросто нарочно так прищуривался, чтоб все думали, что он с острова Хокайдо. Господин Мали ещё в детстве слышал, что японцам больше платят, с тех пор он и начал прищуриваться.

- Послушайте, господин Тоорстейн! - воскликнул японец, сильно прищурившись. - Послушайте, в моей лавке имеется превосходная лиса! Отменный экземпляр! Для вас со скидкой!

- Лиса? - переспрашивал господин Тоорстейн, покачивая цилиндрической шляпой. - А на кой же пёс мне лиса?

Тут японец сделал господину доверительные знаки и сказал почти шёпотом:

- Лисы, дорогой сэр, лисы в клетках украшают нашу жизнь.

- Вы думаете? - усомнился господин Тоорстейн. - Первый раз слышу.

- Во всех высоких домах имеются лисы, - шептал японец. - И в прямом и в переносном смысле. Вы меня понимаете?

- Я-то вас понимаю, - сказал господин в цилиндре.- Понимаю в переносном смысле, а в прямом мне нужен кенар.

- И кенара возьмёте, и кенара! Вот вы представьте себе. Наверху, в клетке, поёт кенар, а внизу, в другой, - лиса. И вот лиса смотрит на кенара и облизывается, а он поёт!

Смех, и всё! Самое смешное, что они оба в клетках! Понимаете? У нас, у японцев, это называется икебана!

- Да нет уж, - защищался господин Тоорстейн. - Японские обычаи я чту и уважаю, но с лисой пока не будем торопиться, давайте кенара.

- О! - сказал японец. - Есть очень хороший поющий товар, но, поверьте мне, очень дорогой, привезён прямо с Канарских островов. Ему только скажешь: «тюр-люр-люр» - тут он и отвечает. - И японец Мали совсем прищурил глазки и скаал канареечным голосом: - Тюр-люр-люр-люр-люр.

И кенар немедленно дёрнулся, встал в позу и запел. Он действительно пел очень хорошо, заливался, и было видно, как ходит в его горле канареечная горошинка.