Господин Тоорстейн долго слушал кенара, потом они торговались, выбирали для кенара изумительной красоты клетку с цейлонскими колокольчиками, пробовали на вкус канареечное семя, причем японец кричал: «Отличное семя! Я могу хоть два кило сразу съесть!» - и жевал, жевал это семя, и глотал его с наслаждением нарочно, чтоб завлечь господина Тоорстейна в болото больших платежей, и завлёк, и, когда господин расплатился и ушёл с кенаром, японец снял кепку, вытер пот, сел на табурет и сказал:

- Фу, чёрт, устал как собака. Не знаю прямо, Джим, что Делать с этой лисой? Никто не хочет покупать. А надо бы про- дать её поскорее: боюсь сдохнет.

- Не бойся, маса, - ответил негр, - это крепкая лиса. Она хочет есть, значит, не сдохнет. Только что чуть было котёнка не сожрала.

- Какого котёнка? - спросил японец и только сейчас заметил на коленях у негра мурлыкающее дитя трущоб. - Откуда он взялся?

- Сам пришёл.

- Ну, если сам пришёл, пускай у нас и живёт. Доброму гостю у нас почёт. - И японец погладил трущобного котёнка.

- Садись, маса, рядом, - сказал негр. - Давай будем сидеть и гладить котёнка.

- Давай.

И так они сидели и гладили котёнка, и японец говорил:

- Если дело хорошо пойдёт, мы скоро разбогатеем. Я-то, Джим, мечтаю слонами торговать.

- Сосед наш, господин У-туулин, купил быка, - рассказывал негр. - Здоровый бык и очень бодучий. Роги - во!- И негр широко растопырил руки, показывая быка.

Глава 6

Холодная атмосфера

Тут снова звякнул колокольчик, и в лавку спустилась некоторая дама, высокая и мосластая, востроносая и грязноватая. Это и была подруга господина японца с тихим ликующим именем Лиззи.

- Продал лису? - сразу спросила она.

- Пока не удалось, голубушка Лиззи, - ответил японец, жмурясь. - Десять долларов давали, - врал он. - Но я стою на своём. Двадцать - и никаких скидок!