Лёня помолчал.

— А у меня теперь новый друг есть!

— Новый? — удивился Дима.

— Федька Антонов.

— Тю! Да он совсем в другом классе учится и в другой смене будет!

— Ну и что же? Дружить всё равно можно!

Димка, должно быть, понял, что не зря Галчонок так защищает свою дружбу с Федей, и, помолчав, заметил:

— А я из деревни живого ежа привёз.

Тоже хитрющий! Ежом соблазняет. Только Лёню не купишь.

— Для школы привёз? — спросил Лёня равно­душно, как будто всю жизнь имел дело с живыми ежами.

— Зачем для школы? Для себя, — ответил Дима. — Школа пусть сама покупает. Я за него трехрублёвый ножик отдал.

— Подумаешь, ножик. А школе ежа подарить жалко?

— Почему это я должен дарить?

— А потому что с лета все ребята что-нибудь школе привозят.

— А ты привез?

— Я в деревню не ездил.

— Зато в лагере был. Два сезона! Все равно мог подарить. .

— А я и подарю!

— Что?

— А вот… знаю что! Знаю!

Лёне нечего было сказать, потому что до этой минуты он тоже не думал ни о каком подарке для школы. Но раз уж такой разговор возник, надо что-то придумать. Только сейчас ничего не придумывалось, и Лёня повторил:

— Знаю!

Дима засмеялся:

— Ничего ты не знаешь!

Его пренебрежительный тон взорвал Лёню.

— А ты… А ты себя только знаешь!

— Как это себя? — подскочил Дима, даже мягкая светлая чёлка его взлетела кверху.

— А так! У тебя то, у тебя другое! Хвастаешь­ся, что у тебя всё лучше!

— Я не хвастался, а говорил, что нового после лета!

— А вот и хвастался!

— А вот и нет!

Перекрикивая друг друга, ребята оказались лицом к лицу. Заложив руки под тёмную курточ­ку, Лёня наскакивал на Диму, подпрыгивая при каждом слове, а Димка, горделиво приподняв го­лову, старался сохранить степенный вид.