— Налажу, — ответил Лёня.

Соседка легко, словно девочка, юркнула за дверь. Димка засмеялся.

— Всё такая же?

— Такая же.

— Ишь ты, товарищ Галкин!

— Ну и что? Она всех зовет товарищами.

— То-то и есть, что всех.

— Ну и что? — повторил Лёня вызывающе.

Ему совсем не хотелось защищать соседку — с ней были особые, сложные отношения, но и с Дим­кой соглашаться тоже не хотелось. Пришёл да ещё хихикает. Вот и в комнату залетел без спросу, огля­делся бесцеремонно, шустро заговорил:

— У вас всё так же! А мы новый шифоньер ку­пили! За девятьсот рублей. С зеркалом. И ковёр мама купила — под ноги подстилать. Целую тысячу стоит. У вас такого нет совсем. — Дима посмотрел на стол. — К школе готовишься? Я уже приготовил. Все учебники купил. У тебя физика есть? Нынче физика будет — новый предмет. — Дима подошел к столу и стал щупать обложки тетрадей. — Бумага плохая. У меня толстая. В Бумсбыте купил — ко­ричневую. По девяносто копеек за лист. Хочешь, по­кажу?

— Посмотреть я и в магазине могу.

— Это конечно, — согласился Дима. — Там разная есть. И ещё дороже. А тебе в школу хочется?

— Нет! — солгал Лёня.

Ему положительно во всём хотелось спорить с Димкой. Вспомнилось, как расстались они на ка­никулы — без ссоры, но холодно. Димка ещё не успел уехать в деревню, а Лёня уже перестал бы­вать у него, хотя до этого чуть ли не с третьего класса они проводили время вместе. И сейчас у Лени всё больше росло к Шереметьеву неприяз­ненное чувство. Принарядился, белую рубашечку надел, выутюженный красный галстук, брючки! Ли­чико нежное, чёлка пышная — чистюля-красуля! А сам всё на деньги переводит: «Девяносто копеек», «девятьсот рублей»! А позабыл, как весной отказался помочь Птицыну по арифметике: «Самому надо заниматься!». И никогда ни в чём не поможет ребя­там, ничем не поделится — отличник!

Прогнать его, что ли? Не звали, а заявился!