Вот был бы Стасик известным человеком. Не успел бы он сойти с поезда на вокзале, как его окружили бы встречающие. «Станислав Васильевич, мы рады вас видеть в нашем городе! Разрешите вас пригласить на прогулку!», и, посадив в роскошный «ЗИС», стали бы возить по улицам, всё показывая. Мальчишки-сибиряки умерли бы от зависти. Только пустые это мечты. Сейчас нет около Стасика никого, кому бы он был нужен и кто бы мог выслушать его рассказы о Кубани. Во дворе пусто. Даже собаки никто не завёл. Какая-то облезлая кошка бежит от дома к сараям.

— Брысь!

Кошка оглянулась, припала к земле, словно при­давленная, потом повернула назад и, прыгнув на тяжёлую деревянную лестницу, приделанную наглу­хо к стене дома, быстро взбежала вверх, скрылась на чердаке.

Чердак!

Вот где Стасик ещё не был! Недолго думая, он полез вслед за кошкой.

Сначала глаза в темноте ничего не различали. Потом, приглядевшись, Стасик увидел, что чердак, довольно чистый, свободный от обычной рухляди и с ровным земляным полом, тянется через весь дом. Вдаль уходили, как в строй поставленные, печные трубы, а пыльные деревянные балки пере­секали чердак в нескольких местах, словно жилы.

Стасик пошёл вглубь, осторожно перешагивая через балки и чутко прислушиваясь к собственным шагам.Конечно, если всерьёз рассудить — ничего особенного: чердак, и только! Но всё-таки почему-то немного страшновато и таинственно. А вдруг от­кроется что-нибудь необыкновенное?

И только Стасик подумал так, как увидел в сто­роне, в самом тёмном углу, какой-то предмет. Ока­залось, это большой фанерный ящик, покрытый ро­гожей. Стасик попробовал сдвинуть ящкк ногой, но тот не поддался! Значит, что-то есть!

Сбросить рогожу и раскидать сверху старые га­зеты было делом одной минуты. Под газетами лежа­ли растрепанные толстые книги — с твердыми ко­рочками и без корочек. От книг пахло плесенью и мышами. Стасик выло­жил эти книги. Под ними оказались другие. Долж­но быть, весь ящик запол­нен ненужным старьём. Стасик хотел уже бро­сить бесполезное занятие, как вдруг внимание его привлекла корочка одной тоненькой книжицы.