— В натуральную величину, — с совершенно серьезным видом уведомил я его.

— Да, вижу, — блаженно согласился он. — Так возьмите, почитаете на досуге, — «досуг» граф произносил с ударением на первом слоге.

— Ну, не надо вам писать сценарии, — тоскливо сказал я. — Не ваше это дело. Не получается у вас.

— Так это раньше! — не сдавался он. — А теперь получилось! Блеск! Ну, я хоть перескажу вам сюжет. Гениальный сюжет! — Мы уже стояли с ним в туалете у писсуаров — и туда закоренелый граф за мной последовал. — Значит, два брата-близнеца! Но они...

— Разлученные с детства, — со вздохом перебил я, — и не знают о существовании друг друга.

— Как вы догадались? — счастливо изумился он. Мы уже вновь шагали коридорами. —... Мочит он одного, мочит другого, мочит третьего, мочит четвертого, мочит пятого...

—... мочит шестого, мочит седьмого, — подсказал я.

— Да, он мочит одного, мочит второго...

— В общем, всех замочил, — подытожил я.

— Да, всех! А тут приходит... его брат! Близнец!

— А как он туда попал? — сонно осведомился я.

— Не важно, просто заглянул на огонек.

— На огонек...

— Да! А он думал сначала, что это зеркало... Чем бы тяжеленьким его стукнуть?..

В общем, заманил я сценариста в кладовочку, где уборщица хранила свой инструментарий — веники, ведра и тряпки (он в это время дошел в пересказе до реплики героя: «Сейчас, педрила, я тебя замочу...») и быстро выскочил, закрыл засов.

Тут меня перехватила какая-то полная дама в черном платье с выдающимися формами — зад ее был настолько выдающимся, что на него спокойно можно было ставить рюмку. Хотя последняя фраза графа: «Сейчас, педрила...» — ввергла женщину в некоторую задумчивость, она все же открыла рот, чтобы обратиться ко мне. Однако в этот момент из-за двери подсобки послышались громкие жизнерадостные просьбы неотвязного и неуничтожимого графа выпустить его.