* * *

Я спускался по лестнице к пляжу, когда заметил среди зелени кляксу сирени, сезон которой давно закончился.

Я остановился и шагнул вбок в кусты. Пробрался через заросли и вскоре увидел сиреневое платье. Милена изредка выглядывала из-за бильярдной. Наблюдательный пункт она выбрала удачно. Красная Шапочка и Серый Волк поменялись ролями.

На цыпочках, стараясь не хрустнуть веткой, я вернулся назад на лестницу.

Исподтишка зыркал в сторону бильярдной, но Милена появилась совсем с другой стороны, очевидно, оббежала вокруг.

Она подняла голову, оторвала глаза от песка, только почти столкнувшись со мной.

— Ой, здравствуйте! — с искренним удивлением сказала барышня. — Какая встреча! Не ожидала вас здесь опять увидеть!..

Вот чертовка. Без комментариев.

— Ладно, — сказал я. — Идем купаться.

— А я сегодня взяла купальник, — сообщила она и отправилась в раздевалку. Этим цельным, очень закрытым купальником, уже сильно выцветшим, видимо, пользовалась еще ее мама в пору своей ранней юности.

— Я вам раскрою одну тайну, — сказала Милена уже по горло в воде, немножко подпрыгнув перед очередной волной, норовившей накрыть ее с головой — волны обычно любят отмачивать такие шуточки. — Об этом никому нельзя говорить. Но вам я скажу. Вы никому не разболтаете?

— Чтоб мне язык отрезали, — пообещал я.

— Я вам верю. У меня папа разведчик. Нелегал. Один наш, ну в общем, перебежчик, его предал, выдал, вот. Его арестовали там, в Америке, пытали. Ужасно! Но он сам никого не выдал. И ему удалось бежать. — За время этого доверительного повествования ей пришлось подпрыгнуть трижды.

Плавала она саженками и постоянно держалась рядом со мной.

— Уже смеркается, — сказал я, когда мы вернулись на берег и обсохли. — Ты отправляйся домой. А мне на киностудию. У меня сегодня вечерняя съемка.

— Я не пойду домой, — погрустнела Милена.

— Почему? Скоро будет темно.