Но какова бы ни была причина, никакие меры строгости, это я сразу понял, здесь помочь не могли. Надо было придумать то, что и увлекло бы класс, и заставило бы его посмотреть на себя со стороны. Нечто интересное, ни на что не похожее и никогда прежде не происходившее и школе.

Кто же, кроме четверки, мог помочь мне решить этот ребус? Я пригласил их, но пришли только трое - Кругликов, Крейнович и Громеко.

- Северцев занят, - сказали они решительно и как будто защищая его от меня.

Ну-с, надо сказать, что это был странный разговор.

Крейнович пустился в рассуждения о том, является ли литература единственным верным способом постижения жизни, и, скорбно глядя на меня, три раза повторил: "Нет, нет, нет!"

Я сказал ему, чтобы он не дурачился, и тогда он стал доказывать, что дурачился в свое время даже Гомер.

- Андрей Данилыч, ведь иначе понять эту историю с троянским конем почти невозможно. Я вас уверяю, что Гомер в данном случае смеялся не только над глупостью троянцев. В самом деле: заклятые враги строят под стенами крепости деревянного коня, и, поверив первому попавшемуся проходимцу, троянцы тащат коня в город. Конечно, можно предположить, что это романтичный гротеск... - И так далее.

Толстый, неторопливый Кругликов убедительно доказал, что мы находимся в положении "философа в яме" (из басни Хемицера), который рассуждает о качестве брошенной ему веревки, вместо того чтобы взять ее в руки и вылезти из ямы. Я не помнил этой басни, и Громеко немедленно прочитал ее наизусть.

Словом, я говорил о положении в классе, а они черт знает о чем, однако с самыми серьезными лицами и даже на первый взгляд толково. Ясно было, что настаивать на серьезном разговоре - значит остаться в дураках.

Однако же я не сдался. Через несколько дней я опять позвал их и на этот раз с первого слова предложил инсценировать все, что происходило в классе за последние полгода, изобразить все эти сплетни и интриги на сцене. Короче говоря, сыграть самих себя, разумеется в замаскированном виде. Это произвело впечатление!