- Любопытно, - сказал Крейнович. - В самом деле, ведь если просто записать день одного человека, скажем Пелевина, и то получится пьеса.

И, подумав, они предложили инсценировать "Трех мушкетеров".

- То есть, собственно, четырех, - смеясь, сказал Кругликов. - Между прочим, это вполне соответствует роману. Там ведь тоже четыре.

Я почувствовал, что этот неожиданный сюжет чем-то связан с внутренними отношениями четверки. С тех пор как Володя - вольно или невольно - вышел из "игры", в этих отношениях что-то изменилось. Может быть, выбор сюжета был местью за нарушенное обещание?

Тогда почему, вдоволь насмеявшись над толстоногим, розовым, ленивым Кругликовым - Портосом, они единодушно сошлись на том, что Северцев будет играть д'Артаньяна?

Расспрашивать было рискованно, да и бесполезно. Остановились на "Трех мушкетерах", наметили шесть главных действующих лиц - автора (он же Человек без маски), королеву, четырех влюбленных кавалеров - и решили рассказать о нашей затее директору школы Ивану Яковлевичу Белых.

Иван Яковлевич был еще молод, лет сорока, и был, что называется, "на хорошем счету". Его главная мысль заключалась в том, что директор должен воспитывать педагогов, а уже они передавать его идеи школьникам в популярном виде. Он написал "Педагогические правила. Наставление для учителей" и подарил мне один рукописный экземпляр, который я бережно храню среди редкостей в своем архиве. Начинались они так: "Мечтаю написать, вымучить, выстрадать "Педагогические правила", которые должны быть, с одной стороны, такими же простыми, как правила уличного движения, а с другой выражать великие мысли, поскольку местом движения учителя является не улица, а сложная и глубокая жизнь".

Далее шли афоризмы. Вот некоторые из них:

"1. Хорошую музыку я называю "душевным пенициллином". Музыка гениальный слепец, но речь - гениальный зрячий.