А по-моему, в науке нет ничего вспомогательного. Если она вспомогательная - как, например, история литературы, она тем самым уже вообще не наука. Впрочем, Андрей Данилович в сравнении с другими преподавателями все-таки сравнительно полезная двуногая особь. Меня он интересует как модель среднего человека XX века, то есть личность, обладающая необходимым внутренним устройством, чтобы устоять в борьбе за существование. До него была бабуся, которая за сочинение "Моя комната" поставила мне тройку, потому что я не написал, что у нас в комнате стоит рояль. А когда я ей сказал, что, если бы у нас был рояль, на нем пришлось бы спать и обедать, она ответила, что сочинение все равно "нетворческое и неинтересное". Другие ребята написали, что у них стоит не только рояль, но полубуфет, и получили пятерки.

В общем, Андрей Данилович занимается главным образом с нашими гениями, хотя и делает вид, что его интересуем мы все. А мне на них наплевать! Мне противно, что они как будто не замечают, что им подражает весь класс. Теперь организуются школы для одаренных - вот и шли бы туда! Или хотя бы в спецуху. Нет, им нравится здесь блистать. Они "сложные" - и мечтают перевернуть науку, а на деле все сведется к двум-трем кускам в месяц, хотя сейчас они, может быть, даже и не думают о деньгах. А мне кажется, что не быть, как все, это значит не отвечать ни за кого.

Конечно, я тоже не могу сказать о себе, что хочу стать обыкновенным человеком. Это было бы вранье перед самим собой, то есть без определенной цели. Но, во-первых, обыкновенному человеку все-таки приходится меньше врать, потому что ему почти ничего не надо. А во-вторых, он способен сосредоточиться на самом себе и таким образом изучить свою личность. Вообще же с враньем положение почти катастрофическое. Говорят, есть какой-то "детектор лжи". Если пристроить его в наш класс, машинка работала бы бесперебойно. И даже Андрей Данилович, который очень любит говорить об искренности, тоже задал бы ей работенку.