- Власик, детка, я от любви. Я тебя люблю безумно. Хочешь, я тебя при всех поцелую.

- Кобыла! - визжал силач Власик. - Дура! - Он занимался тяжелой атлетикой.

А Тамарке хотелось, чтобы он ее стиснул. Действительно дура.

Лидия Павловна ходила по комнате и убеждала себя, что Леонтий вовсе не шмель, а комар. Что кто-то из высших сил в Петропавловской крепости поступил безбожно, подсунув ей этого кровососа.

И, так рассуждая, услышала Лидия Павловна звонок.

Пришла мать. Бросила сумочку на диван. Подсела к машинке.

- Чья? - спросила.

- Один ненормальный принес. Утверждает, что сербы раньше назывались себры. И болгары тоже.

- Это очень важно?

- Ну мама...

Мать Лидии Павловны редко выходила из себя, и голос она повышала редко, и думать не стеснялась при людях. Она и сейчас подумала вслух:

- Лидочка, он может оказаться прав. Когда мы с папой были в Дубровнике, нашу переводчицу звали Сабрина. Что означает подруга или родственница. Так что вполне. Ты не беременная?

- Но, мама...

- А что мама-мама? Не брать же молодой здоровой женщине ребеночка в Доме малютки. Они там, несчастные, все, как один, больные. А ты же - кровь с молоком. Тебя на обложку в журнал "Здоровье".

- Но, мама. Мама, я не могу!

- Лидочка, не паникуй. На худой конец есть Соловьевский садик.

- При чем тут садик?

- При том, что там художники. Там же Академия художеств. Общага. Молодые парни. Все, как один, талантливые.

Лидия Павловна слабо возмутилась. Она располагала богатой палитрой слабых возмущений и туманных оправдательных мотивов. Но мать никогда не принимала их во внимание. Она видела дочкино счастье только в ребенке и направляла дочку к нему рукой маршала.

- Ты знаешь, как появилась Ларисочка Каракулян? Тети Лялина дочка.