Лучше бы он не шутил так. При слове "рождаются" Лидия Павловна запылала серным пламенем.

- Проваливай! - закричала она и принялась его толкать.

- Я сам уйду. Мне не о чем с тобой говорить. Ты просто бесцветная мещанка.

Лидия Павловна боднула Леонтия головой.

- Добавь - беременная. Интересный аспект?

- Ты хочешь сказать? Ты не докажешь. Ты меня заманила в ловушку!

- Никаких ловушек. Ты нам годишься. Что, у меня подружек нет? Подтвердят, что ты у меня давно околачиваешься. Даже обещал жениться.

- Паучиха! - Леонтий надел брюки, натянул ботинки. - У меня кровь очень редкой группы.

На лестнице он остановился вдруг. Лицо его снова приобрело выражение то ли обиды, то ли испуга.

- Может быть, беда наша в том, что мы понимаем братство так полно, что не допускаем никакого инакомыслия. Может, именно поэтому Бог, этот всевластный хищник, нас так наказывает?

Лидия Павловна зачем-то надела плащ - наверное, хотела выскочить за ним и что-то выкрикнуть ему вслед. Она выскочила и выкрикнула:

- Сам ты веник.

Одна ее подруга выгнала жениха только потому, что он не хотел мыть голову шампунем - мыл детским мылом. Она швырнула в него куском мыла из окна. Но попала в детскую коляску, к счастью, пустую. Но как жених кричал: "Смотрите на нее! Квартира семьдесят один. Она убийца. Могла убить. А еще моет голову французским шампунем. Спросите, где она его берет. Товарищи, не ходите под этим окном, там бешеная!"

Другая подруга выгнала своего жениха за то, что он громко смеялся. "Это даже не ржание - это надругательство, - говорила она и делала резюме: - Все они из одной бочки. Может, когда-то и годились на семена, но сейчас только в рассольник".

А еще была у нее подруга, но это давно, в школе, - Тамарка Лямкина. Та изводила силача Власика. Врежет ему ногой по заду и тут же прижмет его голову к своей, уже вспучившейся, груди.