Завернул в ворота и особенно медленно стал подниматься в гору. Он готов был поклясться, что Пузырь сам уступил ему дорогу.

«Прошёл, как торпеда, — подумал Витя, замирая от восторга и гордости. — Как д’Артаньян между гвардейцами кардинала Ришелье!»

И хотя ему страшно хотелось обернуться, всё — таки не обернулся.

А Пузырь в это самое время говорил своим ребятам:

— Да что с ним связываться! За живот держится и хромает. Инвалидов не трогаем…

Благополучно миновав проходной двор. Витя вышел на свою улицу и чуть не запрыгал от радости. Но шпага больно ткнула его в бок, и он опомнился.

Всё же у себя в подъезде он дал себе волю: прихватил рукоятку обеими руками и, как на крыльях, взлетел на третий этаж.

Родители были дома.

Витя уже наметил себе план действий. Он ворвётся в комнату, выложит перед восхищёнными родителями шпагу и, пока они будут любоваться ею, потребует расписку.

Но всё получилось не так.

Ещё из кухни Витя услышал сердитый голос матери, говорившей отцу:

— Ты бы поменьше с приятелями в пивной сидел да побольше детьми занимался. Мальчишка вон совсем от рук отбился. И деньги целее будут…

На это отец громко крякнул.

«Поссорились! — подумал Витя, не заходя в комнату. — Если из-за меня, расписки не видать. А может, денег до получки не хватило?»

И он решил, что пока родители не в духе, разговор про шпагу лучше отложить.

Витя потосковал в коридоре, сбросил на сундук куртку. Шпага не давала ему покоя: надо было немедленно показать её кому-нибудь.

— Ты где это был? — строго спросила игравшая в коридоре с соседской девочкой Танюшка. — За тобой Шурик Кривошипов заходил, заходил…

— Кривошипов? Когда? — обрадовался Витя. Это был выход.