— Полчетвёртого. В музей идти. А мама велела, как придёшь, чтобы дома сидел! — прибавила она, увидев, что Витя снова надевает куртку.

Но Витя только грозно посмотрел на Танюшку и скрылся за дверью.

Кривошип! Как это он сразу не сообразил? Конечно, надо было сейчас же показать шпагу Кривошипу.

Однако Витя тут же вспомнил слова Гаврилы Семёновича: «Шпагу из дома не выносить…»

Да, но ведь можно с чистой совестью считать, что он и не заходил домой! А расписку? Расписку-то до вечера ещё успеет получить!

И Витя снова очутился на улице.

Уже смеркалось. Кое-где в окнах зажглись огни. В полумраке дома стали выше, от них на мостовую падали чёрные тени. Казалось, что в каждой подворотне человека поджидает опасность.

Витя решительно шагал по тротуару.

И воображение быстро стало рисовать и подсказывать ему самые необыкновенные картины. Одну заманчивее другой.

Неплохо было бы, например, встретиться сейчас же один на один в тёмном переулке с тем же Пузырём и, вытащив из-за пояса шпагу, обратить его в позорное бегство.

Или вот ещё лучше.

Витя видит, как будто по улице идёт девочка. А за ней неслышно крадутся три, нет, лучше два — с тремя ещё не справишься! — бандита. Девочка не замечает их. Витя прячется в тени забора, и рука его сжимает рукоять шпаги. Разбойники хватают девочку. «Снимай шубу!» — шипят они, озираясь по сторонам. «Помогите!» — слышится жалобный приглушённый крик. Один из бандитов зажимает девочке рот, другой стаскивает шубу. Как барс, обнажив шпагу, Витя бросается вперёд. Удар! Ещё удар! И разбойники, бросив шубу, удирают во все лопатки. «Ты мой спаситель, — говорит девочка (это, конечно, Милочка). — Скажи мне скорее, как тебя зовут?». Витя срывает маску — ах, да откуда же у него маска? Придётся срочно сделать! — безмолвно поднимает шубу, подаёт её девочке и исчезает в переулке…

У Вити даже защипало в носу. Проглотив слюну, он думал дальше.