— Как? Как? Вот это мне нравится, повторите, пожалуйста! — воскликнул восхищённый Витя. — Повторите, я запишу! — Он вытащил из кармана клочок бумаги и карандаш: — «Есть отвага в груди — ко врагу подойди…» Гаврила Семёнович, а что, если… — Витя задохнулся от возбуждения. — А вдруг… А что, если это самого д’Артаньяна шпага? Как вы думаете, а?

— Сильно сомневаюсь. Впрочем, всё может случиться, — отмахнулся от него Гаврила Семёнович, продолжая разбирать ящик.

Витя снова отошёл к зеркалу и долго молчал, рассматривая шпагу.

— Гаврила Семёнович, знаете что? — наконец робко сказал он. — Продайте мне эту шпагу!

— Что-о? Да зачем она тебе понадобилась?

— Я заплачу. В рассрочку. В кино не буду ходить, накоплю. Продайте!

В голосе у Вити послышалась такая мольба, что Гаврила Семёнович засмеялся.

— Нельзя, Витя, — он покачал головой. — Шпага называется «холодное оружие», и носить её не разрешается.

— Да она же сломанная, тупая! Перочинный ножик — и то опасней… — горячо убеждал Витя.

— Нет, дружок. Знаю я вас, сорванцов. Начнёте баловаться, а мне отвечать придется. Ещё под суд попадёшь.

Витя сложил на груди руки:

— Гаврила Семёнович, честное слово, из дома не вынесу, вот честное пионерское! Не верите? Я вас никогда не обманывал!

Гаврила Семёнович серьёзно посмотрел на него.

— Верю тебе, Витя. Но не могу. Что твои родители скажут?

— Родители согласятся, я знаю! — обрадовался Витя, загораясь надеждой, — Вот увидите, что согласятся. Вот увидите!

Гаврила Семёнович несколько минут подумал. Потом сказал:

— Ну хорошо. Давай с тобой договоримся так: если ты обещаешь мне шпагу из дома не выносить, не баловаться и, самое главное, сегодня же принести от родителей расписку, что они разрешают, тогда я дарю её тебе.