Шурка прыгал на одной ноге, надевая лыжу, мальчишки посыпались с берега.

Но Витя опередил всех. Сбросил лыжи, лёг на них животом и пополз к полынье.

Собачонка, увидев его, взвизгнула. На глазах у неё появились слёзы. Девочка замерла в ужасе.

Витя дополз на лыжах до края полыньи, протянул руки и через минуту вытащил дрожащую, чёрную от мазута Пудельку. От неё валил пар.

Что же было дальше?

Девочка так растерялась, так жалобно всхлипывала, повторяя: «Ой, что ж теперь делать! Пуделька замёрзнет…», — что Вите волей-неволей пришлось нести за ней мокрую собачонку.

Шурка Кривошип кричал:

— Да пустите сё, ногами скорей добежит! Витька, а лыжи?

Но Витя, забыв про лыжи, молча тащил свою ношу к дому, на который показывала девочка.

Она всю дорогу твердила:

— Ой, что ж теперь делать! Что теперь будет…

— Ничего не будет, — отрезал Витя. — Надо только её отмыть.

Что он сам был весь в мазуте, Витя сгоряча и не заметил.

Однако, когда им открыла дверь сердитая старуха и с торжеством закричала: «Так я и знала! Марья Ивановна, полюбуйтесь, что ваши дети с несчастной собакой сделали!» — Витя оробел тоже.

В переднюю выбежала нарядная темноволосая женщина и всплеснула руками.

— Что случилось. Милочка? Что случилось? — ахнула она.

— Ой… вот он… вытащил! — всхлипнула Милочка, — За воронами погналась…

— Кто погнался? Мальчик, расскажи всё по порядку! Пуделька, бедная, вся в грязи!..

— Это мазут, — Витя опустил на пол чумазую Пудельку, — Надо керосином, а то не отойдёт.

— Керосином? — испуганно переспросила Марья Ивановна. — Батюшки мои, да где же это вы её искупали? А если содой? Мальчик, помоги, пожалуйста, принести корыто…