— А-а, ты имеешь в виду птичника, — отозвалась мускусная утка. — Нет-нет, я не ночую со всеми вместе в вольере. Я устраиваюсь на ночлег на дереве.

«Считается, — подумала она, — что птичник разводит нас ради яиц, но мне приходилось видеть, как он входит в сарай с пустым мешком, а выходит с полным и там, в мешке, кто-то шевелится. Нет, я рисковать не намерена». И она снова тронулась вверх по течению. Она уже приготовилась завернуть за следующий поворот, когда Шпунтик сообразил, что не спросил ее имени. Он взбежал на берег и мчался по нему, пока не поравнялся с уткой.

— Как вас зовут? — крикнул он.

— Фелисити, — откликнулась утка.

— Какое странное имя. Что оно означает?

— Счастье, — ответила утка и поплыла дальше, за пределы Приюта отдохновения, и вскоре скрылась из виду.

«Счастье, — думал Шпунтик, торопясь к маме, которая лежала под дубом. — Сколько счастья в жизни: я нахожусь в таком чудесном месте, подружился с милой уткой, а завтра… уи-уи-уи!»

Миссис Барлилав проснулась, разбуженная появлением сына, ознаменованным громким визгом.

— ты пропадал, детка? — спросила она. — С уткой заговорился? — И она хрюкнула, довольная своей шуткой.

— Да, мамочка, — возбужденно ответил Шпунтик. — Она такая милая, и ее зовут Фелисити, и… — Он перевел дух. — Она — мускусная утка из Южной Америки.

Утка спрыгнула с ветки и подошла поближе к Шпунтику. Сделав вид, будто роется клювом в сыром песке, она бросила украдкой взгляд на передние ноги поросенка. «Любопытно, — подумала она. — Его честолюбивые мечты, зовущие ввысь, разумеется, потерпят крах, но из всего этого может получиться что-то новенькое».

— Вот что я тебе скажу, — проговорила она. — Мне бы хотелось увидеть… так сказать, пробный полет. Ты не против?

— Ничуть, — горячо согласился Шпунтик. — Именно этого я и хотел — чтобы рядом был эксперт и мог дать мне совет. Дело ведь не только в том, чтобы взлететь, могут возникнуть трудности и с приземлением.