И снова утка издала клювом тихое «квот-квот- квот».

— И в самом деле, — сказала она. — Хотя обычно приземляться проще всего. Между прочим, что об этом думает твоя мама?

— Она ничего про это не знает, — ответил Шпунтик. — Я хотел бы заняться этим пораньше утром, пока она еще спит. Как насчет завтрашнего утра?

— Хорошо, — согласилась утка. — Я буду в заводи завтра с восходом солнца. Кстати, как тебя зовут?

Шпунтик Собачья Лапа.

— Отлично. — Утка скользнула в воду и стала выгребать вверх по течению.

— Погодите! — окликнул ее Шпунтик. — Как вы попадете сюда в такую рань? Разве не придется ждать, пока свинарь вас выпустит?

Утка перестала грести лапами и спустилась к нему обратно по течению.

— Свинарь? — переспросила она.

— Надо же! — отозвалась миссис Барлилав. — Ну понятно-понятно.

«Экое у него воображение, — подумала она любовно. — Стоило увидеть обыкновенную утку в ручье — и пожалуйста, уже целая сказка готова. Благослови его святой Антоний».

— Ложись и отдыхай, — сказала она. — Ни к чему переутомляться. Завтра опять будет такой же день, как сегодня.

Шпунтик Собачья Лапа лежал, прижавшись к материнскому боку, дремал и наслаждался теплом и ощущением безопасности, наполнявшим Приют отдохновения. Послеполуденные тени начали удлиняться. Он знал, что завтра будет вовсе не такой же день. Он мечтал об этом дне целую вечность — целых две недели, то есть четверть своей жизни. Завтра он полетит. И ему поможет Фелисити. Рот у него растянулся в радостной улыбке, и он заснул крепким сном.

Глава седьмая

Чудо!

На другое утро Фелисити проснулась на своем обычном насесте. Насестом служила тонкая ветка ольхи, нависающая над ручьем. Утка выбрала ее не только потому, что тут она была в полной безопасности от лисицы, но и потому, что ей нравилась непрестанно звучащая музыка текущей воды. Вода убаюкивала ее журчаньем, а по утрам будила веселым бульканьем.