Он тоже бросил в ларец горсть денег, а двое купцов не пожалели даже золотую монету пожертвовать, чтобы завоевать расположение ополян. Ну, а простой люд — из тех, кого пожар стороной обошел, и подавно не поскупились долей из своего малого пожитка. Потертые медные гроши дождём сыпались в резной ларец. Даже странствующий нищий, усевшись на земле перед входом в костёл, перетряхнул свои убогие сумы и, найдя там медяк, опустил его бережно в копилку. А какой-то малыш, ничего видно не найдя в карманах, затолкал в ларец оловянную пуговицу, что нашел на дороге — захотелось и ему хоть сим малым даром помочь беднейшим, чем он сам… Много еще разных людей побывало в тот торговый день в древнем костёле на холме. И всё больше набиралось в ларце медных монет, секанцев серебряных и даже перстней золотых.

В самый полдень явились сюда три брата: Петр, Павел и Куба. Небогатые это были ополяне — только и всего добра, что ладья, которую им отец в наследство завещал. Жили братья за городом в убогой хате, что стояла на отшибе, потому и не добрался до нее пожар страшный. Возили они на ладье своей в Бжег и Вроцлав мешки с зерном и бочки с мёдом — по уговору с купцами ополянскими.

— Гляньте-ка, — тихо сказал Петр братьям своим, — ныне копилку здесь повесили! Видно собирают пожертвования для тех, у кого пожар дома спалил…

— Давайте и мы отдадим всё, что заработали за эту неделю, а? — отозвался Павел.

— Понятно, отдадим! У нас ведь и хата целая осталась, и ладья есть, да и мы сами здоровые, молодые! — согласился Петр.

С этими словами оба старших брата побросали в ларец все деньги, что были у них в кошельках. Только Куба стоял с опущенной головой, будто разглядывал сапоги свои юфтевые.

— Ну, а ты что же, Куба? — спросил Петр.

Парень молчал, только носом шмыгал.

— Что же ты стоишь, растяпа, словно у тебя на ногах корни повырастали? — разгневался Павел, видя, что младший брат не торопится свою долю беднякам пожертвовать.