Отправились старшие братья с корчмарем на его двор, чтобы присмотреть за работниками, как они бочки на воз погрузят, да к пристани подвезут. А Кубу домой послали, наказав ему ладью к дороге изготовить и взять с собой сумку с хлебом и сыром.

— Гляди же, Куба, — сказал Петр, — да слушай внимательней! Без нашего дозволения ничего на ладью не принимай, ни с кем больше о перевозе не договаривайся. Ты еще молод, и без труда людишки плохие тебе подвох учинят!

— Э, там… — проворчал Куба, да поглубже на лоб шапку надвинул.

Свернул он в заулок между поваленными и обугленными срубами и домой направился. Пусто в заулке было, только голодные псы чего-то вынюхивали на земле — искали, видать, кость завалящую или корку хлеба сухую, обгорелую.

«А и богат же корчмарь! — думал Куба. — Вон какой новый дом себе отгрохал… А в усадьбе у него всего полным-полно! Сидят у него в корчме мужики, потягивают из жбанов мёд да пиво, а ему прибыль. Вот это жизнь!» И хотя трещали под ногами Кубы угли пепелища — не пожалел он в сердце своем тех бедняков, дома коих погорели, а новых поставить не в силах были…

Под старым дубом, на самом берегу Одры, стояла небогатая хата братьев. На коньке крыши весело чирикали воробьи, а в густой листве ворковали дикие голуби. На птичьем языке своем перекликались они:

— Ско-ро? Ско-ро? Ско-ро?

— По-рог… По-рог… По-рог… Новый по-рог! С-руб, с-руб!.. Ско-ро станет новый с-руб?

— Тихо вы, недотёпы! — прикрикнул на них Куба и запустил в птиц камнем. Потом быстро сбежал к реке по тропке, что вилась меж густых кустов и травы.

Около пристани, на песке, лежала перевернутая вверх дном большая ладья. Была она сбита из крепкого дуба, а пазы ее старательно проконопачены сухим мохом и смолой залиты. Перевернул Куба ладью, оглядел со всех сторон — не надо ли где чего починить перед дальней дорогой? Однако старшие братья еще раньше всё проверили, так что осталось Кубе только столкнуть ладью в воду, да весла положить. Снял он сапоги, штанины закатал, поставил ладью на киль, ловко столкнул ее на воду и толстой веревкой привязал к столбику, вбитому у самой пристани.