Светать стало. Полетел голодный Шуктуган домой.

Летит по лесу. Видит: жаба сидит в канаве под лопухом, не шевельнётся. Ползёт мимо муравьишка. Жаба выбросила свой язык, проглотила муравьишку и опять замерла. Ползёт мимо червяк-слизняк. Стрельнула жаба языком, прилип червяк-слизняк к языку. Жаба проглотила его и снова сидит — ждёт добычи.

Думает Шуктуган: «Попробую и я».

Видит: ползёт улитка по мухомору. Хотел он схватить языком улитку, да не успел: спряталась улитка в раковину. Не достать её.

Спросил Шуктуган у жабы, как это она так быстро муравьев да червяков ловит.

— Потому, — сказала жаба, — так быстро их ловлю, что язык у меня длинный, липкий и быстрый, не то что у тебя. Ни одна муха, ни одна улитка не успеет спрятаться.

Так и полетел дальше Шуктуган голодный.

Видит он: по краю болота ходит лесной кулик — вальдшнеп. Воткнёт вальдшнеп свой длинный клюв в землю, прислушается и вынимает из земли жирных червяков и личинок.

«Ну, — думает Шуктуган, — у меня тоже клюв длинный. Я тоже так смогу».

Сел Шуктуган недалеко от вальдшнепа, воткнул свой клюв в мягкую землю, но ничего не нашёл. Только клюв свой испачкал.

— Скажи мне, вальдшнеп, — спросил Шуктуган, — как ты находишь червяков и личинок? Вот у меня клюв тоже длинный, а поймать я их не могу.

— Э-э, — сказал вальдшнеп, — я своим клювом под землёй слышу, где какая личинка или червяк зашевелится. А ты разве так умеешь?

«Нет, — подумал Шуктуган, — не умею я под землёй червяков и личинок ловить. Нет у меня, как у вальдшнепа, такого удивительного клюва, который под землёй червяков слышит. Не умею я, как летучая мышь, на лету майских жуков ловить. Не умею я, как жаба, языком стрелять. Стану я лучше долбить деревья, доставать жучков и личинок из-под коры, а то есть хочется».

И полетел Шуктуган к своему дому. Вот уже недалеко родная сосна и озеро, да только не узнаёт он своего леса. Листья на деревьях пожелтели, свернулись в трубочки. Берёзы совсем голые. Птичьих песен не слышно. На кустах ни листочка. Даже зайцу негде спрятаться.