Неслышно исчезли по ту сторону высоченного забора одна за другой три тени. Шурка перебросил ногу через забор четвёртым. В этот самый момент где-то под ногами зарычал соседский пёс, послышался отчаянный детский крик и всё потонуло в общем плаче и собачьем лае...

Двое "налётчиков" на другой день были приведены хозяином сада в отделение.

Вновь приходила в милицию и забирала Шурку домой мать. Вновь широкий ремень отчима до крови "учил" Шурку, как надо жить на свете...

Теперь Шурку ждала третья встреча с матерью в милиции.

- Тётя, не надо вызывать маму, - просил он инспектора милиции, и в голосе его звучали слезы.

- А что же делать, Ремзиков? Что же будет с тобою? Вот ты взял и поехал, а не подумал, что будет с матерью?

Шурка молчал. Вряд ли приходили ему в голову такие мысли.

- И скажи мне, что бы ты делал там, на целинных землях? Что бы вы все там делали? - спрашивала у Шурки инспектор.

- Нашёл бы дело, - угрюмо отозвался Шурка. - Выучился и шофёром работал бы...

- Так ты же ещё мал.

- Подрос бы, - так же уверенно, как когда-то он говорил мне, что никогда не постареет его мать, сказал Шурка и, помолчав, всхлипнул: - Я всё равно не буду... с ними... Всё равно убегу...

- Убежишь и будешь бродяжничать по свету, - строго остановила его инспектор. - А ты не убегай, а заслужи, добейся, чтобы тебя послали туда люди... Какой из тебя сейчас шофёр? А вот поступил бы, скажем, в автомеханический техникум, окончил его - тогда едь куда хочешь: на целинные земли, на строительство каналов... Автомеханику всюду работа найдётся. Было бы только желание работать.

- Меня не примут, - глухо проговорил Шурка, уставясь в землю.

- Сдашь переэкзаменовку и поступишь. Только бы ты захотел поступить, так и мы, и школа поможем тебе. От тебя же самого всё зависит.