- Разойдитесь, граждане! Неужели у вас нет других дел, кроме как толкаться тут?

Этому широкоплечему милицейскому старшине, видимо, было поручено решить судьбу робинзонов.

- Здорово, орлы! - эдак же зычно приветствовал он ребят. - Кто тут среди вас атаман? Не иначе как ты, - обратился старшина к узкоплечему мальчишке с лицом, густо усыпанным, будто дроздовое яйцо, веснушками.

"Атаман" переступил с ноги на ногу и ещё ниже опустил голову.

Мать "атамана" собралась было о чём-то попросить милицейского старшину, но только всхлипнула и не смогла произнести ни слова.

- А-а, и ты, Ремзиков, тут? - обратился старшина к соседу "атамана", знакомому, наверное, ему по прежним встречам. - Давно мы с тобой не виделись! Может, эдак месяца два будет?

В голосе милицейского старшины звучали нотки той незлой насмешки и юмора, по которым легко угадывается умный человек, способный глядеть глубоко и видеть в душе другого человека нечто такое, о чём тот и сам порой не догадывается.

Ремзиков, коренастый подросток, не отвёл в сторону хмурых глаз и угрюмо уточнил:

- Меньше.

"Ремзиков" - эта фамилия была мне знакома. И не только фамилия.

Первая наша встреча произошла в этом же городе около трёх лет назад.

Помню, мороз на улице - не вытерпеть, а тут ещё ветер.

В новом городском посёлке где-то затерялся дом моих знакомых. И, как на грех, не у кого спросить. Кому охота в такую погоду нос на улицу высовывать?

Вдруг из двора, огороженного наполовину дощатым забором, вылетает на коньках мальчишка. Уши рыжей шапки вразлёт, коротенький ватник подпоясан широким солдатским ремнём. Красные бумазейные брюки в самых непрактичных местах украшены тёмными заплатками.

Раз-второй расписался на узкой придорожной канавке и остановился разглядывает меня.

- Мулавейки где живут? - переспрашивает он. - Вон там, где класная клыша.