— Вот так конь! — Не конь, а картина! — Жизни не пожалею за такого коня!

— Диво-лошадь, что и говорить! Тысячу стоит, ничуть не менее…

Так говорили между собою цыгане.

Всадники давно уже скрылись из виду, а цыгане, всем табором собравшись в круг, все еще жадно смотрели вслед ускакавшим.

Наконец дядя Иванка вернулся первый на свое место под липой и, почесав кудлатую голову, проговорил:

— Такого коня в жизни я не видывал еще доселе. Теперь день и ночь о нем думать буду… И тому, кто мне этого коня раздобудет, я все отдам, ничего не пожалею… Помощником, рукою своею правою сделаю, как брата родного лелеять стану и беречь, а состарюсь — весь табор ему отдам под начальство, хозяином и старшим его надо всеми поставлю… Только бы вызвался кто из молодцов раздобыть мне красавца коня!

Едва успел окончить свою речь хозяин, как все находившиеся в таборе мужчины, юноши и подростки шумною толпою окружили его и загалдели своими гортанными голосами:

— Пошли меня, дядя Иванка!

— Нет, меня пошли! Я тебе это дело оборудую ловко!

— Лучше меня, хозяин; у меня счастье особенное!

— А мне бабка-колдунья наворожила удачу — всякий раз счастливо коней уводить.

— Ладно, врешь ты все! Я тебя счастливее! Все это знают… Я докажу, пускай только хозяин меня пошлет…

Вдруг звонкий детский голосок покрыл мужские:

— Дядя Иванка, пошли меня!

И, сверкая глазами, Орля вынырнул из толпы.

Дружный насмешливый хохот встретил его появление:

— Тебя?.. Да ты бредишь, что ли, мальчишка! — Не суйся не в свое дело, не то попадет!

— Ишь ты! Наравне со старшими нос сует тоже!

— Проучить бы его за это, братцы!..

— Кнутом бы огреть, чтобы небу жарко стало!

— И то бы кнутом!

Последние слова точно огнем опалили Орлю; он затрепетал всем телом, вытянулся как стрела. Лицо его побледнело, губы вздрогнули и белые зубы хищно блеснули меж них. В черных глазенках загорелся гордый огонь.