Вовке казалось, что каждую секунду он может, невзначай обернувшись, встретиться с глазами Сверчковой. О, эти всевидящие зрачки! От них не ускользало ничто. Можно было подумать, что они обладают волшебным свойством видеть сквозь стены, палатки, стволы деревьев, шеренги пионеров, сквозь обеденные столы, пикейные одеяла, чердачные перекрытия и даже водную рябь.

Однажды Вовка нырнул с нависшей над речкой джиды в воду. Не успел он вынырнуть у другого берега

Аксу, как до его ушей донеслись слова, произнесенные подозрительно знакомым голосом:

— Тутарев, кто тебе разрешил тут купаться? Ты же знаешь, что плавать позволяется только в бассейне!

— Опять шпионишь,— раздраженно проговорил Вовка, мысленно удивляясь внезапному появлению Сверчковой.— Доведешь ты меня, что я тебя поколочу!

Но девочка исчезла так же неожиданно, как и появилась.

А вечером, во время линейки, Вовке влепили выговор. За что? За нарушение лагерного режима.

Если б это был единственный выговор! А то ведь таких наказаний накопилось с добрую дюжину. Речь шла уже об отправке домой. Спрашивается, что он такого сделал?

Один выговор получил только за опоздание — сорок пять минут дожидался Вовку второй отряд, собравшийся в поход за лекарственными растениями.

Другой выговор ему объявили за уклонение от дежурства по столовой.

Третий он заработал просто так, ни за что — шлепнул по спине пробегавшую мимо девчонку.

Четвертый выговор...

Но к чему эти перечисления? Ведь автор задался целью описывать приключения, а не наказания, и было бы расточительством пересчитывать все проступки Вовки Тутарева.

Можно лишь заметить, что, кроме обыкновенных выговоров, он имел неосторожность получить два выговора с предупреждением, три — с последним предупреждением и один — с самым последним предупреждением.