— Совета дружины.

— А сейчас?

— По инерции. Я заметила, как ты сушил сухари и мастерил рогатку. Зачем она тебе?

— На всякий случай. Вдруг встретится какой-нибудь Снежный человек. Я его — шлеп, и готово!

— Ты с ума сошел! Ведь никакого Снежного человека не существует. Это же сказки. И как ты мог поверить, что…

— «Как, как»! — досадливо передразнил Вовка. — Это еще не доказано! По-моему, он вполне может где-нибудь в горах проживать.

— Так что же ты думаешь делать? Искать Снежного человека?

— Зачем искать? Просто буду ждать в горах, а если он встретится оглушу и приволоку в лагерь. Так, между прочим.

— А как же ты его оглушишь? Думаешь, это легко?

— Справлюсь!

— Эх, ты, — сказала она насмешливо. — Твоей рогаткой только мух пугать.

— Посмотрим!

— Ладно, посмотрим. А чего это ты, Вовка, кричал «Чум»?

— Вспомнил, как называется жилище у эскимосов. Понимаешь, никак не лезло в голову, И вдруг вспомнил.

— У эскимосов? — переспросила Сверчкова. — Кто тебе сказал, что эскимосы живут в чуме?

— А то где? В юрте, что ли?

— И не в юрте, а в иглу. Понимаешь? И-глу, ударение на и. Такая снежная хибарочка; купол с дыркой для дыма.

— Ну, пусть будет иглу, — нехотя согласился Вовка. — Сейчас мне не до «иглу», не до «шилу».

Вовка спрятал рогатку, запрокинул рюкзак за плечи и оглянулся на тропу, по которой он так недавно поднимался, не подозревая, что сзади, след в след, идет Сверчкова.

Галка последовала его примеру. Вовка увидел на ее левом боку… что вы думаете? — бинокль! Нет, это был, конечно, не знаменитый полевой, о котором уже давно мечтал Вовка, надеясь, что кто-нибудь догадается подарить его на именины. Это был простой, театральный. Но все-таки — бинокль!

Сверчкова, заметив чем заинтересовался Вовка, сняла с плеча державшийся на шпагате бинокль, подала мальчугану.