Как-то раз Леонид Васильевич Тутарев, Вовкин отец; сотрудник городской газеты, специализировавшийся на происшествиях и отчетах о судебных заседаниях, удивил сына своими взглядами на людей.

Оказывается, каждого человека можно сравнить с газетным шрифтом.

Так, никчемных людей Леонид Васильевич сравнивал с нонпарелью. Он так и говорил: «Это разве человек? Нонпарель!» А нонпарелью, как узнал от отца Вовка, называется мелкий типографский шрифт, размер которого равен шести пунктам.

По мнению Леонида Васильевича, если человек приносит хотя бы какую-нибудь пользу людям, его уже можно называть петитом, равным восьми пунктам. Затем шли корпус (десять пунктов) и цицеро — двенадцатипунктовый шрифт, названный в честь древнеримского оратора Цицерона, чьи письма были впервые напечатаны шрифтом такого размера пятьсот лет назад.

Так вот, глядя на Галку Сверчкову, Вовка не счел возможным причислить ее даже к разряду нонпарели. Он считал ее ничтожнейшим пунктом — наименьшей единицей в типографской системе, равной 0,376 миллиметра. В глубине души он искренно жалел, что в этой системе нет чего-нибудь помельче — специально для сопоставления со Сверчковой.

О своих соображениях относительно Галки Вовка сообщил друзьям. Они целиком одобрили его оценку. Они — это те трое ребят, которые спали с ним в одной палатке, — Гоша Чистюлькин, Эргаш Джамалов и Сурен Капаретов. Собственно, настоящая фамилия у Сурена была Карапетов, но паспортистка, выписывая его отцу документ, загляделась на девятисантиметровый нос клиента и перепутала буквы.

Однажды Галке Сверчковой пришлось зачитывать вслух какое-то постановление о ношении школьной формы. Едва она успела произнести два слова — «Пункт первый», раздался совершенно, казалось бы, неуместный смех, и всем четырем друзьям сделала замечание старшая вожатая. Маргарита Петровна, конечно, не подозревала, что между собой Сверчкову эти ребята иначе.