— Чум! — радостно вскрикнул он. — Чум, чум, чум!!!

И в эту минуту — или ему показалось? — совсем близко кто-то невидимый зашуршал, закряхтел и даже, кажется, зевнул…

Отбросим в сторону всякие красивости и скажем прямо: Вовка перепугался. Нет, он не был трусом. Об этом свидетельствовало то, что сейчас, в это раннее утро, он находился здесь. Но согласитесь: любой человек, которому осталось ждать целых пять лет до получения паспорта и который стоит один на горной тропе, не имея с собою никакого оружия, кроме рогатки, вздрогнет, услышав подозрительный шум рядом с собою.

Вовка бросился на траву и замер возле боярышника, не смея шевельнуться. Сердце едва не выскочило из груди, когда совершенно явственно он услышал до обидного знакомый голос, раздавшийся откуда-то сверху:

— Тутарев? Так вот ты куда подался!

Глава третья

В КОТОРОЙ ВОСПРОИЗВОДИТСЯ ОДИН ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР И СООБЩАЕТСЯ ОБ ОТНОШЕНИИ ВОВКИ К ПОЦЕЛУЯМ

Вовка поднял голову и обомлел: перед ним стояла Галка Сверчкова, Пункт Первый!

Он сел на траву и продолжительно зевнул. На Вовку почему-то всегда нападала зевота, когда начинались неприятности. Не оставалось никаких сомнений — Галка пришла сюда в составе поисковой группы. Сейчас она начнет сзывать остальных участников этой вредной команды.

— Ну, что? — с неприязнью разглядывая ее синие брюки, спросил Вовка. — Обрадовалась, что первой меня обнаружила? Теперь поведете пленника в лагерь?

— Какого пленника? — обрела дар речи Сверчкова. — Ты что, очумел? Конечно, очумел. Вдруг ни с того ни с сего закричал: «Чум, чум, чум!». Надо лечиться.

— Постой, постой! — поднялся с травы Вовка. — Я ничего не понимаю…

— Как всегда! — вставила Галка, прищурив глаза.