Случилось это осенью того года, когда мадам Крутибаба начала головой качать. Все качает и качает, пока сыновья не спросили её:

— Мамочка, что ты все головой качаешь?

— Почему, сыночки мои, я головой качаю? — промолвила старушка. — А потому качаю, что ей-ей совсем одурела.

Стали сыновья допытываться, почему же это их мамочка вдруг одурела. И она объяснила:

— Да вот в толк никак взять не могу, что такое происходит: вызываю, скажем, злых духов и разных там чудовищ и столько на это времени трачу, словно адские страшилища не хотят на мой зов идти. Бывало, только рот раскроешь — они тут как тут, а теперь упрашивать приходится. И только покажутся, не успеешь с ними поговорить хорошенько, как уж опять исчезли, паром изошли.

— В чём же тут дело, мамочка? — спросил Эдудант.

— Я сама долго не понимала, — ответила старушка, — но потом всё-таки догадалась. Вижу как-то раз: красень наш трещину дал. Сквозь неё-то и удирают от меня духи.

Красень — железное колесо такое, на котором изображены все небесные планеты. Станет старушка посреди этого магического круга и давай громовым голосом адских чудищ скликать и заклинать. И все они должны были в мгновение ока явиться и все исполнить, что колдунье в голову взбредёт.

— Придётся наш красень чинить, — продолжала она со вздохом. — Опять расходы, охо-хо-хонюшки. Откуда только деньги брать? Так вот слушайте и делайте, как я говорю: возьмите-ка красень и отнесите его в город, отыщите там кузнеца и велите ему, чтоб он этот самый красень — сиречь наш магический круг — поправил. Сидите и дожидайтесь, чтобы он скорей сделал. Сами знаете: я без красеня как без рук.