Эльвис невольно схватился за старый зонтик, стоящий в прихожей. Но мама быстро отобрала его.

— Зачем тебе зонтик? В солнечную-то погоду?

Мама захлопнула дверь квартиры. Спустя мгновение за ними захлопнулась также входная дверь.

Назад уже нет возврата.

Впереди идёт мама.

Следом за ней бредёт Эльвис.

Чуть погодя мама останавливается и берёт Эльвиса за руку. Только ненадолго… Ведь на ней белые перчатки! А руки у Эльвиса… Да разве можно быть уверенной, что… Конечно, мама велела ему вымыться получше, и, надо думать, руки у него чистые, а всё же… Эльвис — это Эльвис. А белое есть белое. Так что скоро мама опять зашагала впереди одна, а Эльвис до самой школы плёлся следом за новыми пальто и перчатками…

У каждой витрины мама замедляет шаг и любуется своим отражением.

— Кажется, у меня вполне приличный вид! — говорит она. — Уж тебе-то не придётся из-за меня краснеть.

Что такое она говорит?

Эльвис так потрясён словами мамы, что застыл прямо посреди мостовой. Чтобы он стыдился своей мамы? Это же из-за него вечно краснеют родные!..

— Скорее ко мне! Ещё попадёшь под машину! — кричит ему с тротуара мама.

На лице у неё нетерпение. Да уж, должно быть, те слова ему просто послышались…

Вот уже и школа видна. Скоро они будут у цели. Со всех сторон к школе спешат мамы с детьми. Мама Эльвиса останавливается и глядит на них. Потом, наклонившись к сыну, рассматривает его руки. Выбрав ту, что почище, мама весь последний отрезок пути снова ведёт Эльвиса за руку.

— Приятно смотреть на всех мам, которые за руку ведут своих детей в школу. Не правда ли, Эльвис? — говорит мама, оглядываясь по сторонам, и смеётся. — Ты-то что думаешь?

Но Эльвис ничего уже не думает, он просто бредёт, куда его ноги несут. Никаких мыслей у него больше нет.