Немцы уже знают о них, так как этот вид транспорта есть в каждом немецком городе, а его владелец известен всему городу. Но вы, как видно по внешности, горожанин. Следовательно, вы не немец. Следовательно, вы англичанин или русский или другой иностранец, в то время как магометанин, африканец, азиат, индеец или житель Океании не подходят к вашей внешности. Американец или француз также не подходят, так как эти народы знакомы с такими безлошадными экипажами. По крайней мере, я так считаю. С другой стороны, у вас в руках англо-немецкий словарь. Следовательно, вы англоязычный: англичанин или американец. Американца я уже вычеркнул, остаётся англичанин. Вы привыкли носить военный мундир и поэтому держите носовой платок в рукаве.

Вероятно, моё лицо действительно выражало удивление. Но то, что незнакомый немец продемонстрировал способности, присущие моему знаменитому другу, удивило ещё больше. Легко было представить, что этот умник догадается о моей службе в Афганистане.

— Вы, англичане, до сих пор не имеете понятия об автомобилизме! Кстати, вам нужна сегодняшняя газета, Berliner Lokal-Anzeiger? Вы найдёте в ней информацию о похищении «клада Приама».

В этот миг я проявил поспешность, о которой впоследствии вспоминал со стыдом: я машинально схватил показанную мне газету и на глазах любопытных прохожих побежал обратно на вокзал, где в камере хранения лежал чемодан с немецко-английским словарём.

Когда-то я назвал Лондон огромным мусорным ящиком, а Холмс назвал его гигантским человеческим ульем. Берлин, соответственно, можно назвать огромной конвейерной линией, ведь в нём всё движется. Мне пришлось убедиться в этом на собственном опыте. На перекрёстке я споткнулся о рельсы и, подвернув ногу, неожиданно получил удар тока. Что-то громко заскрежетало слева. Я упал и лишился сознания, увидев вагон конки, возникший прямо передо мной без конной тяги. Помню лишь, что моё сознание погрузилось в темноту, и несколько часов были вычеркнуты из моей памяти.