Тут я понял, что передо мной сам Шерлок Холмс. Его лицо было загримировано. Нос был его собственный.

— Дорогой Холмс, это вы? Где же вы были? Как вы здесь оказались?

— Я с самого начала изменил свои намерения. Преподаватель химии выздоровел, а преподавателем анатомии я сделал доктора Вернера, которого вы, конечно, знаете. Поэтому мне можно было покинуть Англию, благо полиция ни о каких лондонских преступлениях пока не сообщила. Однако я не мог прибыть в Берлин в собственном облике. Благодаря моей обширной практике и вашей литературной деятельности обо мне знают и в Германии, что видно из упоминания в «Иллюстрейтед Лондон Ньюс» о немецких «знатоках». Поэтому я нахожусь здесь инкогнито, под видом немецкого солдата. Каска та самая, которую прислал кайзер, а плащ скрывает отсутствие немецкого мундира, который мне, увы, не удалось раздобыть. Солдат, о котором вы прочитали в газете, я и есть. Прошу извинить меня, но мне пришлось скрываться даже от вас. Вы могли совершенно случайно выдать меня.

— Но где вы взяли эту огромную трубу?

— На болоте, через которое ехал поезд. После похождений по Берлину я вышел на это самое болото. Там расположены несколько холмов, которые вы, вероятно, видели из окна вагона. Когда я подошёл к одному из них, передо мной неожиданно предстала труба. Она была врыта в бок холма и покрашена в цвет его поверхности и потому издалека была незаметна. Я попробовал расшатать её, и, как вы видите, попытка увенчалась успехом. У других холмов тоже оказались трубы, и незакреплёнными были все, кроме одной. Под ней определённо что-то скрывается. А другие трубы, вероятно, нужны для отвода глаз. Одну из них я и принёс для наглядности.