— Что же там скрывается, Холмс?

— Мне в этом деле ещё не всё ясно.

Мой друг достал часы, которые благодаря отсутствию мундира лежали в кармане.

— Кстати, уважаемый доктор, сейчас 7 часов вечера. Вы пробыли здесь час. Передышка закончилась, пора продолжать расследование. Я и без вашего письма узнал о смерти охранника, и даже успел провести экспертизу.

— Но я здоров или не здоров? Мне больше нечего тут делать? — спросил я медсестру.

— Да, доктор Ватсон.

— Позвольте представить нашего клиента, — сказал Холмс, встав перед фотографическим портретом кайзера, украшавшим стену палаты. Вильгельм был изображён на фоне купола Рейхстага, у него были загнутые вверх усы, высокомерный взгляд, мундир с эполетами и «Железным крестом».

— И что вы можете сказать о нём? — осведомился я.

— Он выглядит так, словно считает себя важной персоной, любит эффектные жесты и яркую внешность. Сами видите, какой он импозантный. Ещё я вижу у него короткую левую руку. Я заметил эту анатомическую особенность по очертаниям руки под рукавом. Например, она согнута не в том месте. Другим очевидным фактом является то, что он старается быть в центре внимания.

— Как вы это узнали, Холмс?

— Нет, фотография здесь ни при чём. Просто кайзер сообщил о краже сокровищ во все британские газеты, хотя можно было просто послать телеграмму или прислать своего представителя. Впрочем, я сам сказал, что пора продолжить расследование.

Мы пошли на обещанное Холмсом болото. На Бисмаркштрассе я убедился в том, что фонари действительно не горят.

— Фонарщик рассказывал, что фонари забиты углём, — начал рассказывать Холмс. — Впрочем, вы уже читали об этом. Но одна деталь не попала в газету. Я обнаружил, что этот уголь был пронизан порами и потому обладал способностью адсорбции. Именно поэтому газ не распространялся по улице. Такой разновидности угля мне ещё не приходилось видеть.