Шерлок Холмс остановился и принюхался, почувствовав некий запах своим необыкновенно развитым обонянием.

— Вы чувствуете запах раствора йода? К сожалению, мне не понятно, откуда идёт этот запах. Ведь, насколько мне известно, болота обладают запахом брома, а вовсе не йода.

Я последовал его примеру и тоже почувствовал запах йода, известный врачам большинства специальностей. Мой друг тем временем посветил фонариком, ведь было довольно темно. В луче света появился блеск. Холмс шагнул вперёд, и луч осветил осколки стекла, покрытые тёмными пятнами.

— О, да это никотин!

— Никотин?

— Перед нами никотин в его чистом виде, — начал рассказывать знаток химии, оседлав любимого конька, — то есть бесцветная маслянистая жидкость, которая быстро темнеет на воздухе и хорошо растворяется в воде. Температура кипения 475 градусов Фаренгейта.

— Ясно, что это никотин. Вопрос лишь в том, что он делает в таком неподходящем месте.

Вскоре мы сидели у основания холма, стараясь ничем не выдавать своё присутствие. Холмс продолжал рассуждения.

— Обратили ли вы внимание на то, что берлинский почтальон разъезжает на самодвижущемся экипаже?

— Конечно, ведь у нас в Лондоне такого ещё нет. Да и электрический трамвай оставил у меня незабываемое впечатление.

— Да нет же, дело совсем в другом. Этот вид транспорта дорого стоит, а если Штольц богат, чтобы иметь автомашину, то почему он работает почтальоном? Здесь одно не сходится с другим. Вопрос в том, откуда у него автомобиль. Видели ли вы его сзади?

— Нет, не видел.

— А я ехал вместе с Fahrer des Automobils

— Как я начинаю понимать, вы подозреваете почтальона.

— Если герру Штольцу понадобился самодвижущийся экипаж, то он выпросил его у кайзера, о чём говорит герб. Из разговора со Штольцом я узнал, что он побывал в Рейхстаге именно тогда, когда фон Шлиффен завёл разговор о «золоте Трои», а Вильгельм II вздумал устроить осмотр прямо там. Поэтому Штольц знал, что скоро рядом окажутся находки Шлимана. В отчёте вы сообщили о том, что написано на визитной карточке. Почтальон, подобно одному из наших политиков, оказался der Verehrer Homers