— Зачем?

— Генрих Шлиман превратил жену-гречанку в археолога, она даже делала доклад в Британском Археологическом обществе. Я видел фотографию, где фрау Шлиман обвешана украшениями из «клада Приама».

Из вышеперечисленного я сделал вывод, что мы сейчас сидим на болоте для того, чтобы выследить почтальона, шофёра, похитителя музейных ценностей и убийцу охранника в одном лице. Но Холмс уже проанализировал другие обстоятельства нашего расследования, я же только догадывался. Но не буду рассказывать о них раньше времени. Оставалось непонятным лишь то, связан ли с этим делом человек, прошедший мимо клиники.

В 9 часов вечера на болото пришёл прилично одетый мужчина в сюртуке и цилиндре. Впечатление от его джентльменского вида портил только исходивший от него запах серы. В его руке была бутылка с прозрачной жидкостью.

— Если у немца в бутылке вода, то ему нужен медный купорос, — прошептал Холмс, выглядывая из-за холма.

Неизвестный немец подошёл к холму — как я вспомнил, к тому самому, где Холмс определил «нужную» трубу. Он осмотрелся по сторонам, убедившись в том, что рядом никого нет, достал из кармана ключ, протянул руку в траву и открыл дверь. Немец вошёл в холм, и дверь захлопнулась за ним. Изнутри послышался скрежет ключа.

Холмс вылез из-под плаща, подошёл к тому холму и протянул руку к траве. Он нащупал ручку от двери. Как это ни странно звучит, в этом холме была дверь, замаскированная приклеенной травой.

— По-моему, Ватсон, вам сейчас страшно интересно узнать, что там, внизу, находится.

— Как вы догадались, Холмс?

— Я уже заметил, что у вас дотошный характер.